Счёт за право не дышать

Исаак, вы посмотрите на этого юношу. Он думает, что устал от дедлайнов, а на самом деле он просто оплачивает аренду собственного тела у мирового духа. Налейте ему коньяку, только не этого, из супермаркета, пахнущего жжёной резиной и несбывшимися амбициями, а настоящего.

— Послушайте, любезный, — Бабель прищуривается, и в его очках отражается закат, похожий на кровавый разрез на брюхе кита. — Вы рассуждаете о сорока часах в неделю так, будто это срок в Одесской тюрьме. Но тюрьма хотя бы честна. Там кормят баландой, и никто не просит вас в это время «реализовывать потенциал».

Сто лет назад умные люди в чистых воротничках обещали нам пятнадцатичасовую рабочую неделю. Технологии, мол, освободят дух. Но дух — субстанция капризная. Если его освободить, он начнёт смотреть на звёзды, чинить старые примусы или, упаси бог, разговаривать с соседом о вечности. А экономике не нужен философ с разводным ключом. Экономике нужен зомби с кредитной картой.

Понимаете, в чём фокус? Счастливый, выспавшийся человек — это экономическая катастрофа. Он сам жарит рыбу, он гуляет в парке бесплатно, он, чёрт возьми, даже может починить протекающий кран, не вызывая сервис «Муж на час» через приложение с комиссией в тридцать процентов. Это же прямой убыток! Система спроектирована так, чтобы высасывать из вас энергию до капли, оставляя вместо души сухой изюм.

— Когда у человека вынимают хребет, — вставляет Исаак, рассматривая искру в бокале, — он становится удивительно податливым. Он уже не выбирает. Он покупает облегчение.

Именно. Усталость — это не баг, это главная фича. Когда вы доползаете до дивана, у вас нет сил на экзистенциальный бунт. У вас есть силы только на то, чтобы нажать кнопку «заказать».

Доставка еды — это налог на отсутствие времени. Пять стриминговых сервисов — это анестезия для ампутированного воображения. Вы покупаете дофамин в розницу, потому что оптом его выдают только тем, кто рискнул остановиться.

Мы работаем не ради денег. Мы работаем, чтобы оплатить издержки собственной нежизнеспособности. Мы вкладываем пот в чеканную монету, чтобы потом обменять эту монету на право не чувствовать, как нам плохо.

Это как строить стену из кирпичей, которые ты выламываешь из собственного фундамента. Дом становится всё выше, а стоять ему всё меньше.

Знаете, в чём главная ирония? Современный стартапер напоминает мне того налётчика с Молдаванки, который грабит сам себя, а потом на вырученные деньги нанимает адвоката, чтобы тот доказал его невиновность перед зеркалом. Мы инвестируем в гаджеты, которые должны экономить нам время, чтобы у нас было больше времени на работу, которая позволит нам купить новые гаджеты.

— Чистое золото, — усмехается Бабель, — только проба низкая. Совсем как совесть приказчика.

Мир превратился в гигантский симулятор дефицита. Вам внушают, что энергии мало, денег мало, любви мало. И вы бежите. А когда вы бежите, вы потребляете кислород в промышленных масштабах. И вот за этот лишний вздох вам и выставляют счёт в конце месяца.

Вы не неудачник в тайм-менеджменте. Вы просто очень дисциплинированный донор в банке данных, где вместо крови принимают ваше внимание. И пока вы не решитесь стать «убыточным» для этой системы — начать самому зашивать носки или просто смотреть в окно дольше пяти минут без смартфона — вы будете продолжать спонсировать этот бесконечный праздник чужой прибыли своей короткой, как рекламный ролик, жизнью.

Ну что, Исаак, по второй? Кажется, наш гость наконец-то понял, почему у него так болят глаза, хотя он всего лишь смотрел в будущее.

Ваша усталость — это просто чей-то очень удачный годовой бонус.