Москва-Сити-4. Последний город

К 2069 году Россия наконец решила все свои экономические проблемы.

Проблемы просто переехали за МКАД.

Москва к тому времени занимала территорию от бывшей Твери до бывшей Калуги и официально называлась Московским Финансово-Рекреационным Кластером. Но никто так не говорил. Все по старинке называли её Москвой.

Остальная территория страны носила общее название “Внешний Контур”.

Никто толком не понимал, что там происходит.

Да и зачем?

В детстве москвичи изучали Внешний Контур примерно так же, как когда-то древние римляне изучали германские леса.

— Там живут люди?

— Формально да.

— А что они делают?

— Разное.

— А зачем?

Учитель обычно пожимал плечами.

— Исторически сложилось.

К середине века деньги окончательно победили географию.

Если раньше в России говорили, что все дороги ведут в Москву, то теперь в Москву вели не только дороги, но и капиталы, налоги, университеты, больницы, искусственный интеллект, климатический контроль и почти весь пригодный для жизни персонал.

Особенно персонал.

В клубном доме “Романов Плаза Прайм Резерв” жил молодой инвестиционный аналитик Андрей.

Ему было двадцать семь лет.

У него было всё.

Пентхаус на сто девяносто втором этаже.

Персональный климат.

Доставка еды дроном через окно.

Нейропсихолог по подписке.

Генетически оптимизированный шпиц.

И самое главное — прислуга.

Правда, саму прислугу он никогда не видел.

Она приезжала ночью.

Утром квартира была убрана.

Холодильник заполнен.

Рубашки выглажены.

Шпиц выгулян.

Кто всё это делал, оставалось загадкой.

Когда-то Андрей спросил консьерж-ИИ:

— А где вообще живут все эти люди?

— За МКАДом.

— А что там?

— Жилые территории.

— Какие именно?

— Не рекомендовано для посещения.

На этом разговор закончился.

В Москве вообще не любили лишние знания.

Они портили качество жизни.

Каждый москвич жил в собственном информационном пузыре.

Алгоритмы давно поняли, что человек счастлив не тогда, когда знает правду, а когда правда не мешает ипотеке на шестой пентхаус.

Поэтому новостей про Внешний Контур почти не существовало.

Иногда появлялись короткие сообщения:

“Во Внешнем Контуре успешно завершён очередной этап оптимизации.”

Или:

“Уровень удовлетворённости населения стабильно растёт.”

Что именно оптимизировали и кто измерял удовлетворённость, никого не интересовало.

Тем более что в Москве как раз открылся новый ресторан.

С искусственным мясом из восстановленных клеток мамонта.

На открытии был аж целый министр.

Впрочем, министры к тому времени тоже жили в Москве.

Как и губернаторы.

Потому что управлять регионами удалённо оказалось намного удобнее.

Региональный губернатор мог никогда не покидать Садовое кольцо.

Главное — вовремя обновлять аватар.

Однажды Андрей познакомился с девушкой.

Редкость по тем временам.

Большинство отношений уже давно происходило через алгоритмы совместимости.

Но эта девушка была странной.

Она спросила:

— Ты когда-нибудь был за МКАДом?

Андрей рассмеялся.

— Конечно нет.

— Почему?

— А зачем?

Она задумалась.

— Интересно же.

— Что именно?

— Как живут люди.

Андрей посмотрел на неё так, словно она предложила изучать миграцию канализационных бактерий.

— Но они же не москвичи.

Девушка ничего не ответила.

Через неделю она исчезла.

Алгоритм знакомств сообщил:

“Пользователь удалён из вашей социальной реальности.”

Это звучало тревожно.

Но потом пришло уведомление о скидке на новый премиальный клубный дом.

И тревога быстро прошла.

В конце концов, Москва была прекрасна.

Солнце здесь светило чаще.

Погода была лучше.

Воздух очищался автоматически.

Деревья обслуживались отдельным департаментом.

Даже закаты проходили модерацию.

Если цвет неба получался недостаточно эстетичным, его корректировали через атмосферные дроны.

Город выглядел как дорогой рендер будущего.

Только иногда случались сбои.

Например, раз в год кто-нибудь задавал неудобный вопрос:

— А откуда берутся деньги?

Тогда все неловко молчали.

Потому что деньги давно уже не производились.

Они перераспределялись.

Из чего именно происходило перераспределение, никто не знал.

Это считалось токсичным интересом.

Подобно тому как жители древнего Рима не слишком интересовались происхождением хлеба, современные москвичи не интересовались происхождением экономики.

Хлеб был.

Значит всё работало.

Однажды ночью Андрей проснулся.

Впервые за много лет в квартире не убрали посуду.

На следующий день не привезли продукты.

Через день перестал работать сервис выгула шпица.

Через неделю отключились рестораны.

Ещё через неделю исчезли курьеры.

Москва впервые увидела, сколько вещей делают люди, которых никто никогда не замечал.

На всех экранах появился экстренный выпуск новостей.

Ведущий выглядел непривычно растерянным.

— Внешний Контур временно недоступен.

— Что значит недоступен? — спросил Андрей.

Экран не ответил.

Потому что ответа не существовало.

Выяснилось, что за сто лет никто так и не удосужился узнать, что именно находится за пределами Москвы.

Оказалось, там была не просто территория.

Там была страна.

И она внезапно решила перестать обслуживать клубный дом.

Это был самый страшный кризис в истории современной столицы.

Через месяц москвичи впервые самостоятельно вынесли мусор.

Через два месяца научились гладить рубашки.

Через три месяца кто-то впервые увидел электрическую подстанцию.

А через полгода начались экспедиции за МКАД.

Историки позже назовут это событие Великим Географическим Открытием.

Хотя география всё это время была на том же самом месте.

Просто раньше на неё никто не смотрел.

Потому что из окна пентхауса мир всегда кажется намного меньше, чем есть на самом деле.