Случай в общем коридоре
Во вторник, ровно в четыре часа и восемнадцать минут, к Марье Павловне пришёл управдом Ляпунов. В правой руке у Ляпунова был ордер на выселение за номером шестьдесят восемь, а в левой — железный молоток. Росту Ляпунов был среднего, но очень свирепый, потому что с утра съел две холодные котлеты и выпил стакан керосина. Зачем он пил керосин, я писать не буду, потому что это тайна жилкооператива.
— Выметайтесь к чертям, гражданка, — сказал Ляпунов. — Вы задолжали за коридор сорок два рубля и семь копеек. Сейчас я забью вашу дверь наглухо, а вас выброшу на мороз.
Марья Павловна упала на колени прямо в коридорную лужу. Денег у неё не было, а на улице шёл снег. Марья Павловна заплакала тонким голосом и стала целовать Ляпунову правый сапог, умоляя подождать ради покойного мужа, который служил счетоводом и утонул в бочке с капустой.
Ляпунов наступил ей на пальцы и замахнулся молотком. Дело было дрянь: Марья Павловна непременно замёрзла бы на тротуаре уже к шести часам.
Тут из тринадцатой комнаты высунулся Пётр Семёнович Пузырёв. Пузырёв нигде не служил и имел всего одиннадцать зубов. Пузырёв рассуждал так: кто боится, тот делается мягким, как варёная репа, и его тут же съедают начальники. Жизнь есть весёлое гулянье, и если кругом беда, надо скорее устроить несусветную глупость, потому что против глупости никакая власть не устоит.
Пузырёв решил Марью Павловну выручить. Он метнулся на кухню, привязал к пяткам две жестяные крышки от бидонов и схватил с примуса её кастрюлю. В кастрюле варился последний суп с бараньим салом на восемь дней вперёд.
Пузырёв выкатился в коридор на крышках, с грохотом рассекая воздух. Штаны его немедленно упали до щиколоток, но Пузырёв не смутился. Он упал на четвереньки рядом с Марьей Павловной, высунул язык и завыл противным фальцетом:
— Ой, граждане, спасите круглую сироту! Ой, помер муж мой счетовод, подавился кислой капустой, а я теперь кушаю пуговицы!
Пузырёв залаял собакой, ткнулся носом ей в подмышку и стал кривляться, передразнивая её слёзы. Марья Павловна онемела от стыда, но Пузырёв уже запустил обе руки в горячую кастрюлю. Он выловил огромный кусок бараньего сала, целиком засунул его в пасть, зачавкал, подавился и стал бешено колотить себя ладонями по ушам.
Ляпунов от изумления выронил молоток себе на ногу. Но боли он не почувствовал, потому что смотрел на синие кальсоны Пузырёва и на то, как Пузырёв ловит носом падающие с потолка соринки.
В животе у Ляпунова что-то хрюкнуло. Ляпунов прыснул, взвизгнул и заржал таким страшным голосом, что за стеной упал комод. Он хохотал до тех пор, пока ордер на выселение не выскользнул из его пальцев прямо в лужу.
— Ну и скоты! — крикнул Ляпунов, утирая слёзы рукавом. — Ну и балаган! Чёрт с вами, живите до весны, всё равно в сумасшедшем доме окажетесь!
И Ляпунов убежал вниз по ступенькам, продолжая со свистом икать.
Марья Павловна была спасена: заколачивать дверь было некому.
Пузырёв поднялся с пола, сияя от восторга. Жирный бульон тёк у него по подбородку. Он подмигнул Марье Павловне и развёл руками, ожидая, что она сейчас тоже засмеётся, поймёт прелесть жизни и начнёт весело прыгать через упавший ордер.
Марья Павловна молча поднялась с колен. Она посмотрела на дно кастрюли, где не осталось даже луковой шелухи, потом на жирную физиономию Пузырёва. Не говоря ни слова, она взяла с подоконника чугунный утюг и изо всей силы стукнула Пузырёва по переносью.
Пузырёв перевернулся в воздухе и сел в ведро с помоями.
Тут я забыл, что было дальше, да и чернила у меня всё равно прокисли.
Пузырёв — Шут, двенадцатый из двенадцати героев Кэрол Пирсон. Его дар — глупость, от которой управдом роняет ордер. Его тень — та же глупость, съевшая суп на восемь дней вперёд.
Узнали себя? Пройдите тест и узнайте всех своих внутренних героев.