Печатная машинка на износ: как писать по роману в месяц

Первый рассказ, который продал Филип Дик, был про собаку. Собаку зовут Борис, и раз в неделю она сходит с ума: к дому подъезжают мусорщики и увозят еду, которую хозяева бережно складывают в металлический бак. Хозяева уверены, что всё в порядке. Собака знает, что семью грабят, и лает изо всех сил. Никто не слушает.

Это 1951 год. Дику двадцать два, и он уже заявил тему, которую будет разрабатывать следующие тридцать лет: ты один видишь, что мир устроен неправильно, а все вокруг считают тебя психом. Собака, кстати, права. Мусорщики в рассказе — какие-то подозрительные существа.

Цент за слово

В начале пятидесятых американская фантастика жила в журналах. Galaxy, Astounding, Planet Stories, If и ещё десятки названий рождались и умирали быстрее плодовых мушек. Платили за слово и считали буквально, как на рынке: длинный рассказ кормил семью несколько недель, если никто не болел и не ломалась мебель.

Первым напечатали рассказ про вуба — толстое добродушное инопланетное существо вроде свиньи, которое экипаж космического корабля собирается съесть. Вуб тем временем рассуждает о мифах и Одиссее. Его всё равно съедают. А потом капитан за столом начинает рассуждать точно как вуб. Кто кого съел — вопрос, на который Дик будет отвечать всю жизнь, каждый раз по-новому.

Дальше пошёл поток. Рассказы уходили через литературное агентство Скотта Мередита: только в 1953 году их вышло тридцать, по два-три в месяц. В 1955-м вышел первый роман, «Солнечная лотерея», в формате, который придумали будто специально для Дика. Издательство Ace печатало «двойки»: два романа в одной обложке, развёрнутые друг к другу вверх ногами. Дочитал один, перевернул книгу — начался другой мир. Для автора, у которого реальность то и дело переворачивается, лучшего носителя не придумаешь.

ФБР на кухне

Жили Дик и Клео в Беркли. Он работал в магазине пластинок и радиотоваров, разбирался в классической музыке лучше многих музыкантов и боялся выходить из дома: в университете Беркли он продержался недолго, панические атаки оказались сильнее лекций.

Клео была левой и ходила на политические собрания. Это была Америка охоты на ведьм, и вскоре в доме появились два агента ФБР, оба по имени Джордж. Приходили регулярно, вежливо, задавали вопросы. Рассказы самого Дика об этих визитах расходятся, как версии реальности в его романах: то агенты предлагали шпионить за студентами, то звали куда-то в Мексику, а в одной из версий один из них взялся учить Дика водить машину.

Вдумайтесь в эту сцену. Тайная полиция приходит к человеку, который и так боится всего на свете, — и вместо допроса учит его парковаться. Дик потом всю жизнь ждал, что за ним придут. Он не ошибался: за ним приходили, просто в первый раз — с уроком вождения. Что бывает, когда приходят во второй раз, расскажу в третьей части.

Монеты решают

В 1958 году Дик и Клео уехали из Беркли в Пойнт-Рейес-Стейшн — туманную деревню на берегу океана, где коровы на холмах выглядят задумчивее местных жителей. Там Дик познакомился с соседкой по имени Энн, и реальность сдвинулась быстрее, чем в его романах: через год он был разведён с Клео и женат на Энн. У них родилась дочь, а сам Дик помогал жене с её ювелирной мастерской и учился делать украшения. Получалось хуже, чем романы.

Тогда же он увлёкся «Книгой перемен» — китайским трактатом, где три брошенные монеты складываются в одну из 64 гексаграмм, а у каждой есть туманный комментарий о судьбе. Дик начал роман об Америке, проигравшей Вторую мировую: Западное побережье под Японией, восток под Германией, люди живут и торгуют в оккупированной стране. Его герои советуются с «Книгой перемен», и, по рассказам самого Дика, он тоже бросал монеты в ключевых точках сюжета, чтобы решить, что персонажи сделают дальше. Один из героев, кстати, делает ювелирные украшения. Мастерская жены пошла в дело.

«Человек в высоком замке» вышел в 1962 году и через год получил «Хьюго» — главную премию жанра и единственного «Хьюго» в жизни Дика. Соавтор, китайский оракул, премии не получил и претензий не предъявлял.

В финале героиня спрашивает у оракула, зачем писатель внутри романа написал свою запрещённую книгу о мире, где союзники победили. Выпадает гексаграмма «Внутренняя правда». Значит, книга права, а мир героев — ошибочная версия. Дик впервые всерьёз сформулировал подозрение, которое потом станет главным в его жизни: реальность, в которой ты живёшь, может оказаться не той.

Роман в месяц и счёт за него

В 1963 и 1964 годах Дик начал и в основном написал одиннадцать романов, не считая рассказов. Это роман в два месяца — без выходных, отпусков и с рассказами в промежутках. Заголовок этой части, признаюсь, слегка преувеличивает, но в Голливуде такое называют адаптацией. Среди тех книг — «Сдвиг времени по-марсиански» и «Три стигмата Палмера Элдрича», которые сегодня называют вершинами жанра.

Платил он за этот темп здоровьем, и счёт пришёл сполна. В те годы в Америке такие препараты выписывали направо и налево, и никто ещё не говорил вслух, чем это кончается. Дик сидел на таблетках годами. Романы писал он сам, таблетки не написали за него ни строчки. А вот счёт пришёл ему лично: давление, разрушенная поджелудочная, паранойя, которая к концу шестидесятых перестала быть литературным приёмом и стала распорядком дня. Брак с Энн распался в 1964-м. Позже Дик сам вписал свою поджелудочную в горький список из послесловия к «Помутнению» — о нём в третьей части.

К концу шестидесятых калифорнийская молодёжь открыла Дика заново и читала его как пророка: мир — иллюзия, власть врёт, реальность можно подвинуть. Пророк в это время платил алименты, боялся налоговой и в 1968 году подписал антивоенное обязательство писателей не платить налог на войну во Вьетнаме. Налоговая этого не забыла. Чем всё кончилось и при чём тут Хайнлайн — в четвёртой части.

Машинка выдержала. Человек — не совсем. Зато за пятнадцать лет он успел сделать то, что не удаётся целым киностудиям: собрал фабрику, которая выпускает альтернативные реальности быстрее, чем мы успеваем проверить свою.