Кто взорвал сейф Филипа Дика?

У каждого параноика есть мечта: однажды получить доказательство. Филип Дик получил его в ноябре 1971 года. По его словам, 17-го числа он вернулся в свой дом в Сан-Рафаэле, к северу от Сан-Франциско, и увидел выбитые окна, разгром и стальной несгораемый шкаф для бумаг — вскрытый. По словам Дика, его взорвали. Рукописи, письма и документы исчезли.

Наконец-то. Не голоса, не тени, не странный взгляд кассира в супермаркете. Настоящее преступление с уликами, которые можно потрогать.

И тут выяснилось, что доказательство параноику не помогает. Оно только добавляет версий.

Дом, где двери не запирались

Чтобы понять, кто мог это сделать, придётся понять, что это был за дом. В 1970 году от Дика ушла четвёртая жена, Нэнси, и забрала маленькую дочь. Сорокадвухлетний писатель остался один в большом доме — и дом быстро заполнился людьми.

Подростки, сбежавшие от родителей. Молодые люди без адреса и без планов. Знакомые знакомых, которые зашли на вечер и остались на месяц. У многих была зависимость, и это не та деталь, которую стоит романтизировать: через несколько лет часть этих людей окажется в больницах, часть — на кладбище. Дик был для них кем-то вроде старшего брата и бесплатной гостиницы одновременно. Двери не запирались. Ключи были у кого угодно. Кто именно приходил и уходил, не знал никто, включая хозяина.

Позже он описал это время в романе «Помутнение». Его герой — полицейский агент под прикрытием, которому поручено следить за подозрительным домом. Проблема в том, что это его собственный дом, а подозреваемый — он сам под другим именем. Вещество, о котором идёт речь в романе, разрушает связь между полушариями мозга, и агент постепенно перестаёт понимать, что следит за самим собой. Злодеев в книге нет. Есть люди, которые сломали себе жизнь, и система, которая это записывает на плёнку.

В послесловии Дик перечислил настоящих друзей из того времени — и что с ними стало. Напротив большинства имён стоит одно из трёх: умер, необратимое повреждение мозга, хронический психоз. Себя он тоже внёс в этот список — с поражением поджелудочной. Сам Дик настаивал: зависимость начинается с решения, вроде решения шагнуть на дорогу перед едущей машиной, а наказание за это решение несоразмерно огромное. Это, пожалуй, самый горький текст о цене зависимости в американской литературе, и написан он человеком, который заплатил её сам.

Протокол осмотра

Попробуем по-полицейски.

Место

дом на Хасиенда-уэй, Санта-Венеция, округ Марин, Калифорния.

Время

17 ноября 1971 года, обнаружено по возвращении хозяина.

Потерпевший

Ф. К. Дик, 42 года, писатель-фантаст, в процессе развода, нервный.

Ущерб

выбиты окна и двери; стальной несгораемый шкаф для бумаг вскрыт, по утверждению потерпевшего — с помощью взрывчатки; пропали рукописи, переписка и финансовые бумаги.

Свидетели

отсутствуют.

Подозреваемые

слишком много.

В полицейском отчёте картина скромнее: шкаф «просверлен или взломан», и полицейскому показалось, что поработали ломом. В графе «подозреваемые» записано, что их нет. А инспектор, по словам Дика, прямо обвинил в краже его самого. Человек, который пишет романы про подставы и ложную память, заявляет о загадочном взломе своего архива. С точки зрения уставшего детектива в 1971 году это выглядит как сюжет для романа. В каком-то смысле так оно и было.

Четыре версии и одна полицейская

Позже, в разговоре с журналистом Rolling Stone Полом Уильямсом, Дик перебрал не меньше восьми версий. Их можно свести к четырём, и ещё одну оставим полиции.

Версия первая: государство. ФБР уже навещало Дика в пятидесятые — об этом во второй части. В 1968-м он подписал антивоенный налоговый протест. Он писал романы, в которых правительства врут, а корпорации подменяют реальность. Дик допускал, что кто-то наверху — ФБР, ЦРУ, военная разведка — прочитал его книги внимательнее, чем критики, и решил проверить, что ещё лежит у автора в шкафу.

Версия вторая: радикалы. Начало семидесятых — время, когда в Калифорнии хватало воинственных групп и справа, и слева. Дик примерял то правых «минитменов», то чёрных радикалов, в зависимости, кажется, от дня недели и от того, что он читал утром в газете. Знакомый юрист добавил ещё и религиозных фанатиков, которые будто бы искали бумаги покойного епископа Джеймса Пайка, друга Дика. Пайк, кстати, потом станет героем его последнего романа.

Версия третья: гости. В доме побывали десятки людей, и не все из них были друзьями. Друзья Дика считали, что кто-то искал то, что можно продать, — и это самая скучная версия, а поэтому, возможно, самая вероятная.

Версия четвёртая, самая дикианская: он сам. Её выдвинул инспектор, и Дик её отрицал. Но против него свидетельствовали его же книги. Человек, написавший столько романов о ложной памяти, лучше всех знал, как легко подсунуть себе воспоминание о собственной невиновности. Это всё равно что детектив, который в разгар расследования начинает подозревать себя — и не может себя допросить, потому что допрашивать некому.

И пятая, полицейская: никакого взрыва не было, шкаф вскрыли ломом, а мистика выросла из страха и плохого сна. Дика она не устраивала. Взорванный сейф — это доказательство, что ты кому-то нужен. Вскрытый ломом — просто ограбление.

Чем кончилось

Ничем. Преступление не раскрыто до сих пор. Дик рассказывал эту историю много раз, и каждый раз немного иначе, с новыми подозреваемыми и новыми деталями. Ненадёжный рассказчик — приём, который он довёл до совершенства в романах, — достался ему и в жизни.

Через несколько месяцев он уехал из Сан-Рафаэля. В феврале 1972 года в Ванкувере выступил на конвенции фантастов с речью «Андроид и человек» — о том, что андроид определяется отсутствием сочувствия, а вовсе не проводами внутри. Человек, у которого только что неизвестные вскрыли архив, поехал объяснять канадцам, как отличить людей от машин. Потом был тяжёлый кризис и несколько недель в реабилитационном центре. А потом — Южная Калифорния, Фуллертон, новая жена Тесса, сын Кристофер. Почти спокойная жизнь, которая продлится до февраля 1974 года, когда в дверь позвонит девушка с кулоном в виде рыбки. Это уже пятая часть.

Он десять лет писал о слежке, подменах и чужих руках в твоих бумагах. Потом это случилось с ним, и выяснилось, что литература к такому не готовит. У параноиков тоже бывают настоящие враги. Беда в том, что от этого не легче: теперь приходится подозревать не только врагов, но и реальность, которая их тебе подсунула.